Краткое оглавление.

Поддавки. Май 1919 года.

Рассматривая ситуацию на Правобережной Украине в мае 1919 года, возникает соблазн найти легкий выход из кризиса, закончившегося крупномасштабным восстанием. Однако предотвратить недовольство крестьян в условиях войны было задачей нереальной. Можно было смягчить некоторые требования со стороны деревенской бедноты, но и это не решало проблемы. Восстания никуда не исчезли.

А вот предотвратить мятеж 6-й стрелковой дивизии, которой командовал Н.А.Григорьев, было вполне по силам для командования РККА. Устранить атамана могли и энергичный комиссар, и чекисты, и любой большевик. Обезглавив мятежную дивизию, командование 3-й Украинской армии могло тут же назначить нового командира. Конечно, резкая смена начальства повлияла бы на настроения красноармейцев. Часть дивизии, особенно - Верблюжский полк, все-таки подняли восстание. Другие просто разошлись бы по домам.

Скорее всего, деморализация григорьевцев не позволила бы им совершить дальние походы до Екатеринослава, Кременчуга и Белой Церкви. Без командира восставшие оказались бы зажатыми в районе Знаменки и Александрии. В худшем случае они бы захватили Елисаветград. Без поддержки григорьевских частей масштабы погромов были бы существенно меньше.

Вполне вероятно, что для подавления мятежа потребовалось бы не больше двух бригад. К 15 мая с григорьевцами было бы покончено. После разгрома уцелевшие мятежники разбежались, примкнув к петлюровцам и махновцам, как это и было в реальности. Быстрый разгром григорьевщины позволил бы командованию РККА перебросить высвободившиеся войска в Донбасс, создав некоторые сложности для деникинского наступления. Скорее всего, провал мятежа в районе Знаменки успокоил бы горячие головы в Гуляйполе. Хотя, с другой стороны, успехи иногда приводят к опасному самообману и новым ошибкам.

Поддавки. Апрель 1919 года.

Врачам хорошо известны ситуации, когда, вместо оказания помощи, приходится сознаваться в своем бессилии переломить ход болезни. В таком же положении оказываются и политики, понимающие свою беспомощность, но не всегда говорящие об этом. Лидерам Советской Венгрии не было смысла скрывать сложность своего положения. Страна, потерпевшая поражение в мировой войне и окруженная враждебно настроенными государствами, была обречена на очередной разгром.

Однако на практике венгерская Красная Армия была разбита только четыре месяца спустя. Исходя из этого опыта можно представить ситуацию, в которой Советская Венгрия преодолела бы июльский кризис и просуществовала больше 133 дней. Разумеется для этого ей нужно было немножко помочь.

Пробить коридор от Винницы до Будапешта было нереально, так как здесь на пути Красной Армии стояли петлюровские, а за ними - польские и чехословацкие войска. Вместе с тем, давление на румынскую армию в Бессарабии вынуждало перебрасывать войска с западного направления. С венгерского фронта к Днестру была переброшена 7-я румынская пехотная дивизия. Во всяком случае, легко выйдя к рубежу рубежу Тисы в апреле, румыны застряли там вплоть до июля 1919 года. Несложно представить, что более успешные операции РККА в Бессарабии могли отбить у Бухареста желание наступать, по крайней мере, еще на месяц.

Но отсрочка румынского наступления Советскую Венгрию не спасала. Столица республики находилась в пределах досягаемости вооружённых сил интервентов. От Будапешта до Сегеда, где стояли французские войска, было 160 км, до Мишкольца, захваченного чехословацкими войсками, - 146 км, а Сольнок, до которого дошли румыны, отстоял от столицы на 92 км. В любой момент на венгерской территории могли появиться и югославские части. Среди всех этих многочисленных угроз самыми слабыми оказались действия чехословацкой армии, но вторжение могло произойти с любого направления.

Кроме того, Будапешту приходилось считаться с нотами Клемансо от 7 и 13 июня 1919 года, в которых давалось обещание признать советское правительство в обмен на отвод войск. Ленин считал, что нужно приступить к переговорам с интервентами. При этом он предупреждал: "Но ни на минуту не верьте Антанте, она вас надувает и только выигрывает время, чтобы лучше душить вас и нас."

Красный Будапешт принял предложения Антанты и согласился провести международную конференцию с участием стран, возникших на территории Австро-Венгрии. По всей видимости, были допущены две ошибки. Во-первых, слишком поспешно вывели войска из Словакии, и, во-вторых, планы многосторонних переговоров были малореальными. Следовало, прежде всего, договориться с Румынией.

Если бы ценой уступок румыно-венгерское перемирие было достигнуто, то у Советской Венгрии был шанс продержаться до ноября 1919 года. А потом в условиях слякотной зимы боевые действия пришлось бы отложить до марта 1920 года. Таким образом, Венгерская Советская республика просуществовала бы почти год.

Скорее всего, удержание линии фронта и мир с соседями сделали бы положение Красной Венгрии более устойчивым. Выход РККА к Днестру заставил бы румынское правительство отказаться от похода на Будапешт, а продвижение Буденного на запад успокоило бы горячие головы в Праге.

Вопрос заключался в том, смогли бы коммунисты сохранить политический союз с социал-демократами? Относительная стабильность на границах не гарантировала от экономических неурядиц. Коммунистов в Венгрии, как и в России, ждали санкции и блокада.

Связь с РСФСР венгры могли установить только весной 1921 года, а до этого Будапешту пришлось бы существовать в относительной изоляции. В этих условиях при первом же экономическом кризисе (или после подписания Трианонского договора), советская коалиция могла развалиться, чем тут же воспользовалась бы Антанта. Возможно, венграм удалось бы избежать диктатуры Хорти, но и тогда в лучшем случае коммунистам пришлось существовать на полулегальном положении.

Как повлияло бы более продолжительное существование Советской Венгрии на положение РСФСР? По-видимому, очень слабо. Во всяком случае, Антанте пришлось бы действовать с оглядкой на очаг большевизма в Центральной Европе. С одной стороны, это привело бы к ужесточению карательных мер против коммунистов, а с другой - вынудило бы осторожничать при каждом трудовом конфликте. Европа, конечно, шла бы по старой колее, но выбоин на этой дороге стало бы больше.

Поддавки. Март 1919 года.

Среди международных уступок, сделанных большевиками в 1918-1921 годах, обычно выделяют Брестский договор. "Похабный" мир с Германией и ее союзниками действительно был тяжелым испытанием для страны Советов. Однако на практике правительству РСФСР в ходе Гражданской войны приходилось неоднократно идти на уступки, чтобы вырвать долгожданную "мирную передышку".

Более того, одно из соглашений по тяжести могло соперничать с Брестским миром. Это "мирное предложение" было составлено в марте 1919 года представителем Антанты Уильямом Буллитом. Однако большевики подписали этот документ, рассчитывая относительно бескровно прекратить интервенцию.

В реальности проект Буллита был отвергнут лидерами Антанты. Но почему бы не предположить, что Ллойд Джордж и его коллеги решили сэкономить на военных расходах и прекратить интервенцию. Остальное зависело от умения большевиков использовать создавшееся положение.

Можно предположить, что соглашение с Буллитом было утверждено лидерами Антанты в самом конце марта. Еще некоторое время ушло бы на передачу приказов войскам об эвакуации.

На самом деле, Антанта без больших сожалений ушла из Причерноморья. В апреле 1919 года черноморские порты перешли под контроль Советской Украины. Несложно представить, что уход англичан из Архангельска и Мурманска в мае-июне того же года привел бы к распаду армии Миллера уже в августе. Такой финал безусловно упростил бы эвакуацию белогвардейцев из Архангельска без ледоколов, но мог и осложнить это бегство, если бы на севере к восстанию присоединились экипажи судов.

Определённые сложности для красных возникли в рамках борьбы против Колчака, который продолжил бы свое наступление, несмотря на лёгкие увещевания Антанты. Разгром колчаковцев проходил бы в тех же условиях, а вот продолжать контрнаступление в Сибири красным не позволили бы требования интервентов. Но ведь в проекте Буллита никто не ограничивал права народов, если они "сами пожелают переменить правительство". Многочисленные партизанские отряды договоры с Антантой не подписывали и могли действовать по своему усмотрению.Collapse )

Поддавки. Февраль 1919 года.

Предлагая красным дополнительные возможности в предыдущих эпизодах, можно было ограничиться 1-2 дивизиями. Однако на Западном фронте такие эксперименты были бы малоэффективными. Против растущих польских вооружённых сил нужны были хотя бы ещё две армии. Таких резервов у красных в начале 1919 года не было. Всё, что было возможно, перебрасывалось на Южный и Восточный фронты.

18 июля 1919 года И.В.Сталин писал о Западном фронте: "Наши части истрепаны. Резервы их можно использовать через месяц. Противник не хочет ждать. Пилсудский сидит где-то около Молодечно и хвастает предполагаемым занятием Минска. План поляков: занять до Днепра, а потом пустить в ход русские белогвардейские части, предварительно состряпав какое-нибудь русское правительство, вроде правительства Родзянко."

И всё-таки в феврале 1919 года у Западной армии РККА был шанс продвинуться до линии Брест - Вильно. Этот рубеж можно было защищать хотя бы до марта. А вот дальше красным пришлось бы отходить. Лучшее, что они могли сделать - это замедлить отступление.

В реальности поляки заняли линию Слоним - Пинск 1 марта, а на рубеж Вильно - Лида - Новогрудок - Барановичи вышли 20 апреля. Это сомнительное удовольствие можно было растянуть хотя бы до лета. Не имея в достатке сил для сдерживания польской пехоты, командование РККА могло воспрепятствовать продвижению войск Пилсудского с помощью мобильных групп.

Выдвинув на дороги Мосты - Лида - Молодечно, Волковыск - Барановичи - Столбцы, Брест - Барановичи - Слуцк и Кобрин - Пинск - Лунинец по бронепоезду с кавалерийской бригадой, можно было тревожить наступающие войска болезненными ударами.

Полупартизанские налеты на польские гарнизоны с последующими отходами, вынудили бы Пилсудского действовать более осмотрительно. В результате таких диверсий поляки вышли к линии Лида - Барановичи - Пинск не в апреле, а в июне. Пилсудскому пришлось отмечать католическую Пасху, не доезжая до Вильно.

Следующим этапом обороны стали бы бои за Минск. Оборону столицы Литовско-Белорусской Советской республики военспецы считали нецелесообразной с военной точки зрения. Однако энергичные действия на флангах со стороны Молодечно и Полесья могли удержать поляков вплоть до глубокой осени. В лучшем случае оборона Минска продолжалась бы до ноября, или, по крайней мере, - до октября 1919 года.

В зимние месяцы польское наступление приостановилось. Борисов и Бобруйск в этом варианте удалось удержать. Более того, в феврале 1920 года был шанс удержать Мозырь. Для этого не требовались чрезвычайные усилия. Достаточно было провести нормальную ротацию войск чуть раньше польского наступления, либо даже отказаться на время от вывода 47-й стрелковой дивизии, добавив к ней 57-ю.

Угроза со стороны Полесья могла умерить планы Пилсудского в направлении Киева. С другой стороны, подкрепления, полученные Западным фронтом, позволили бы РККА начать наступление с более выгодного рубежа и продвинуться к Варшаве немного раньше реального срока. Конечно, для полного спокойствия, эти мелкие хитрости лучше было дополнить ошибками польского командования, но генштабы в поддавки не играют.

Два примера.

"В нашей стране мы всегда открыты: мы не воюем ни с мёртвыми, ни с памятниками. Мы отдаём дань истории, учим уроки истории, чтобы никогда их не повторять", - сказал губернатор Севастополя Михаил Развожаев о перезахоронении французских солдат.
https://sev.tv/news/v_sevastopole_zahoronili_ostanki_francuzskih_soldat/26512.html

"Случилось так, что именно с этим человеком связано начало "красного террора", начало массовых репрессий российского населения, и, конечно, я думаю, что не место этому человеку на Красной площади", – сказал митрополит Иларион о Мавзолее Ленина.
https://www.vesti.ru/article/2467068

Понятно, что французские солдаты, захватывавшие Севастополь, - это "мост между прошлым и будущим", а Ленин - опасное для властей прошлое. Не стоит заблуждаться. Если уроки истории учат, чтобы "никогда их не повторять" (на самом деле, уже повторяли), то это не значит, что не будет придуман новый способ сведения счетов с умершими политиками, чьи могилы и памятники не позволяют разглядеть современные достижения.

Поддавки. Январь 1919 года

Сражение за Донбасс в первой половине 1919 года напоминало качели, не принося решающего преимущества ни одной из сторон. Только после пяти месяцев упорных боев деникинцам удалось разгромить 13-ю и 8-ю армии Южного фронта, открыв дорогу на Харьков и Екатеринослав.

Но ведь могло быть и наоборот. Более того, это случилось бы в январе 1919 года. Ведь смогли же красные, имея ничтожные силы под Белгородом при поддержке восставших овладеть Харьковом. Произошло это уже 3 января 1919 года.

До Донбасса было рукой подать. Более того, там уже действовали связанные с красными махновцы. Махновский отряд П.Петренко-Платонова 2 января выбил белогвардейцев со станции Гришино. 6 января повстанцами был занят Бахмут (Артёмовск). Однако вскоре эти населённые пункты были захвачены деникинцами из отряда Май-Маевского.

Несложно представить себе, что будь на месте слабовооружённых групп полноценные соединения, белым пришлось бы отступить не до Юзовки, а до Таганрога. Ради такого результата командование РККА могло двинуть на перспективное направление две дивизии. Кроме того, в процессе наступления можно было удвоить эти силы за счет шахтёров. При подыгрывании нечего мелочиться.

С поддержкой конных махновцев они вполне могли сломить сопротивление небольшого отряда Май-Маевского. Впрочем, для полного успеха требовалось одновременное наступление других дивизий Восьмой армии, которые могли бы сковать войска Краснова. Задача красных заключалась в том, чтобы отбросить белогвардейцев к Дону до конца января 1919 года, то есть успеть к Ростову раньше, чем Деникин завершит операцию по разгрому 11-й и 12-й армии.

Идеальным вариантом было бы взятие Ростова уже 30 января. Этот успех сразу поставил бы деникинцев перед необходимостью срочно усиливать свою группировку на Нижнем Дону, ослабив натиск на Северном Кавказе. Возможно, красным даже удалось бы удержаться в районе Кизляра.

Впрочем, и опоздание с занятием Ростова на две недели ставило Деникина в сложное положение. А Краснова вообще ожидал полный разгром. О наступлении Донской армии на Царицын можно было забыть. Положение Новочеркасска стало бы безнадёжным. Развал Донской армии обеспечил бы успешное наступление 10-й армии к Манычу. Дезертирство, охватившее верхнедонские белоказачьи полки, перекинулось бы на низовья Дона.

Однако при всех успехах предполагаемая операция не означала окончательного разгрома Деникина. Многое зависело от того, удалось бы красным удержать Ростов, Новочеркасск и рубеж Маныча до окончания зимы.

В идеале второй этап наступления должен был сокрушить Добровольческую армию и ее кубанских союзников уже в мае 1919 года. А еще через месяц 8-я, 9-я, 10-я и возрожденная 11-я армии выбили бы белых с Черноморского побережья Кавказа. В этом случае деникинцам пришлось бы сразу отправляться в Константинополь, поскольку Крым был занят красными. Врангель выяснял бы отношения с Деникиным уже на берегах Босфора.

Ликвидация Южного фронта существенно облегчила бы действия красноармейцев на востоке, убавив и без того слабый боевой дух в большинстве колчаковских частей. Победа над Деникиным поставила бы в безнадежное положение петлюровцев и, возможно, облегчила бы переговоры с Польшей и странами Прибалтики. Ускорился бы распад армий Миллера и Юденича.

Впрочем, наличие больших возможностей, иногда создает необоснованные иллюзии. Как пел Розенбаум:
Если сорваться,
То можно нарваться и тут.

Поддавки. Декабрь 1918 года.

События, происходившие вокруг Перми в декабре 1918 года, анализировались неоднократно. Возможностью альтернативного сценария в отражении колчаковского наступления интересовались И.В.Сталин, Ф.Э.Дзержинский, М.М.Лашевич и В.Трифонов, разбиравшие причины разгрома 3-й армии. Это им полагалось по должности.

Несмотря на различия в рангах и военном опыте, руководители РККА предлагали одно решение: прислать подкрепления в виде трех надежных полков. Развивая эту идею, можно скорректировать обстановку, направив в распоряжение командования 3-й армии не бригаду, а целую дивизию. Причем ради такого случая бойцов полностью обеспечили оружием, боеприпасами, теплыми шинелями и валенками. Подыгрывать - так подыгрывать.

С хорошо экипированными подкреплениями, не пережившими тягот осеннего отступления, можно было во всеоружьи встретить удар 4-й и 5-й Сибирских дивизий Колчака в районе Верхотурья. Прежде всего, нужно было не ограничиваться сидением по станциям, а надёжно прикрыть фланги в районе станции Выя. Под огнём десятка орудий и бронепоезда наступление белых скорее всего захлебнулось бы на этом рубеже.

С учётом высвобождения частей 2-й армии, боровшихся против ижевских мятежников, можно было даже нанести сильный контрудар. Более того, был шанс отбить Нижний Тагил. Таким образом, наступление Гайды и Пепеляева на Пермь заглохло бы в зародыше. Не исключено, что со свежей дивизией можно было нанести удар в направлении на Верхотурье, разрушив базу для колчаковских операций со стороны Сибири.

Если бы подкрепление опоздало к началу боев за станцию Выя, оно позволило бы удержать позиции на Чусовой. В этом случае Кунгур остался под контролем 3-й армии Восточного фронта, а колчаковцы не дошли бы до Камы.

Провал белого наступления на Пермь в сочетании с провалами под Уфой и Оренбургом, вынудили бы Колчака отложить решающие удары до лета. А это позволило бы командованию РККА лучше подготовить наступление Восточного фронта. Прорыв уральского рубежа в мае 1919 года мог закончиться через несколько месяцев падением Омска. Таким образом, Колчак потерял бы власть на несколько месяцев раньше, чем это было в реальности, а Южный фронт получил бы существенные подкрепления уже в сентябре.

Вот такие последствия могла вызвать своевременная переброска одной дивизии. Правда, то же самое мог себе позволить и Колчак, но при игре в поддавки его мнение было проигнорировано.

Из боя в бой.

Среди красных командиров, противостоявших белым армиям, особое место занимал Фома Матвеевич (он же - Алексей Васильевич) Мокроусов. Иногда могло показаться, что он был "вездесущим", появляясь на разных фронтах и нанося чувствительные удары по противнику. Его ранили, арестовывали, но он возвращался в строй.

В 1905 году он уже был известен в качестве командира анархистской дружины в Донбассе. В 1912 году, в качестве моряка Балтийского флота, он был арестован за революционную пропаганду. Неугомонный повстанец оставил о себе память в качестве профсоюзного активиста в Австралии и Аргентине. Вполне вероятно, что он усвоил на бытовом уровне английский и испанский язык.

Но задерживаться в тихом зарубежье Мокроусов не стал. При первых же известиях о Февральской революции он отправился в родные края. "Скиталец морей" добрался до родной гавани только в августе 1917 года. Но уже 25 октября 1917 года Мокроусов участвовал в революции и во главе отряда занял здание Петроградского телеграфного агентства.

До какого момента он оставался анархистом - неизвестно? По крайней мере, его деятельность, начиная с 1917 года была направлена в пользу одной партии - большевиков. Мокроусов не стал ждать оформления белого движения и нанес по нему удар еще на стадии формирования.

22-25 ноября он вместе с Толстовым и Степановым возглавил Сводный Черноморский отряд, направленный на Дон для борьбы с Калединым. 30 ноября 1917 года черноморцы выбили калединцев из Мариуполя, 1 декабря - из Таганрога, а 4 декабря - из Ростова. Но уже через день обстановка на Дону изменилась. В ночь с 5 на 6 декабря казаки при поддержке "Алексеевской организации" выбили красных из Ростова. Бои с калединцами продолжались до 15 декабря, когда из-за ледостава на Дону черноморским кораблям пришлось вернуться в Крым.

11 декабря Мокроусов сумел взять реванш у белогвардейцев, разгромив корниловцев под Белгородом. Выполнив задачу, черноморский отряд 12 декабря 1917 года вернулся в Севастополь, успев по дороге установить Советскую власть в Александровске (Запорожье).

Вскоре для черноморцев нашлась работа в Крыму. 3 января 1918 года начались бои в Феодосии между сторонниками Крымской Директории и красным отрядом под командованием бывшего прапорщика И.Ф.Федько. Туда же 5 января была переброшена морская пехота под командованием Мокроусова. При поддержке корабельной артиллерии красные отбили Феодосию. Захваченные ими офицеры были расстреляны, хотя обстоятельства и численность жертв этого расстрела расходятся в зависимости от политических предпочтений авторов.

Вскоре отряд Мокроусова вернулся на Дон, чтобы добить отряды Каледина. Уже 31 января красногвардейцы-черноморцы заняли город Александровск-Грушевский (Шахты). Но после первых успехов в боях против белых Мокроусову пришлось вернуться в Крым, чтобы бороться против австро-германского наступления. Здесь в очередной раз его пути пересеклись с Федько, который 22-25 марта был направлен в Николаев, чтобы поддержать начавшееся восстание. В это же время отряд Мокроусова перебросили на минном заградителе "Ксения" в Херсон, чтобы помочь местному "Союзу фронтовиков" в борьбе против интервентов.

Сколько продолжались бои черноморцев в устье Днепра неизвестно. Во всяком случае, в отличие от многих херсонцев, Мокроусов со своими бойцами сумел прорваться на восток. Можно прочитать, что отряд черноморских моряков сражался против интервентов под Никополем и Александровском.

В итоге эшелон Мокроусова 18 апреля прибыл в Бердянск. Однако планировавшийся вывоз хранившихся в местном порту грузов был сорван в результате мятежа полковника Аристарха Абольянца, арестовавшего членов местного совета. Попытка отбить депутатов с помощью нескольких орудий закончилась безрезультатно, что не помешало задним числом обвинить Мокроусова в "варварской бомбардировке". Положение осложнилось после того, как в Бердянск прорвался отряд полковника Дроздовского. Скоротечные бои закончились после того, как белые, расстреляв арестованных депутатов, 24 апреля двинулись к Ростову, а красные на кораблях ушли в Ейск.Collapse )

Поддавки. Ноябрь 1918 года.

Среди советских республик во время Гражданской войны одной из самых недолговечных оказалась Эстляндская трудовая коммуна. В отличие от Латвии и Литвы, красным эстонцам даже не суждено было овладеть своей столицей - Таллином, где уже в декабре 1918 года стояла британская эскадра.

Топить в защищенной гавани пусть даже и не самые крупные корабли короля Георга V было непросто. А вот если бы в порту уже стояла эскадра под красным флагом, то флагманы "владычицы морей" десять раз подумали прежде, чем подступиться к недружественному рейду. Во всяком случае, в похожей ситуации воевать за Ригу они не решились. То есть, победа в Эстонии во многом обеспечивалась захватом Таллина. У красных военморов на это было время до 12 декабря 1918 года.

Ничего невозможного в таком исходе не было, особенно, если спустя сто лет находятся неиспользованные резервы. Например, можно было после освобождения Нарвы 29 ноября двинуть на Таллин не одну, а две дивизии с бронепоездом и двумя артиллерийскими дивизионами. При таких силах можно было дойти до столицы Эстонии в течение недели.

Одновременно вдоль южного побережья Финского залива могла выдвинуться эскадра из десятка кораблей с мощной артиллерией и небольшим авиационным прикрытием в зависимости от погодных условий. На практике состояние Балтийского флота не позволяло развернуть большую группировку, да и с углём было плохо. Но ведь можно было наскрести по складам и ямам тот минимум, которого хватило бы, чтобы добраться до выхода из Финского залива.

Высадка красных десантов на Моонзундских островах избавила бы британских коллег от искушения поискать лазейки в береговой обороне. Таким образом, 10 декабря над Таллином уже развевался бы флаг Эстляндской трудовой коммуны. Правительство Пятса со всем "Кайтселийтом" сбежало в Пярну, а затем - в Ригу и Восточную Пруссию.Collapse )